marat2012 (marat2012) wrote,
marat2012
marat2012

Возвращение в Малороссию. Часть 1

Оригинал взят у izbizkiy в Возвращение в Малороссию. Часть 1
ВОЗРАЩЕНИЕ В МАЛОРОССИЮ?
«Украинская» смута и кризис идентичности

Недавно услышал от соседа: «У нас идёт война идентичностей». Вряд ли он сам такое придумал, скорее всего, услышал по телевизору.
- Макарыч, - спрашиваю, - а какие идентичности, по-твоему, воюют между собой?
- Гм, - удивился вопросу Макарыч. – Дак, это самое, и кролику понятно. Или ты, может, пророссийский?
Чем «пророссийский» отличается от русского, с детства русскоязычный Макарыч ответить не смог. Не дифференцирует он и украинца от малоросса: считает, что малоросс – это всего лишь обидное название украинца. Типа «хохол», но ещё уничижительнее.
Таких, как Макарыч, - граждан со смутной идентичностью, этнически самоопределяющихся посредством пропагандистских клише, - на Украине сейчас большинство.
Невозможно что-то возразить стадиону, ревущему в тысячу глоток, а Киев – это нынче сплошной фанатский сектор. Либо ори, изображая из себя болельщика, либо молчи, заткнув уши тампонами. Однако ждать финального свистка Арбитра, судя по всему, остаётся недолго, и моим перевозбудившимся и впавшим в неуёмный азарт соотечественникам волей-неволей придётся возвращаться к осмысленной жизни, вспомнить о её несмутных смыслах и, конечно, задуматься о своей подлинной, а не навязанной политтехнологами, идентичности.

Мы – православный народ

Такое утверждение многим сейчас кажется неактуальным и даже обидным: мол, в век торжества науки определять свою идентичность на основе религии – признак отсталости. На самом деле ничего обидного, даже для пламенного атеиста, в этой констатации нет. 
Существует два способа самоидентификации: я – это, потому что я не то; я - это, потому что это сообщает смысл моему существованию как творческой единицы и потому что быть этим для меня престижно. Первая идентичность называется отрицательной, её пример: мы – русские, потому что мы не половцы, не хазары, не византийцы. Такая идентичность слабо объединяет. Точнее, она способна объединять лишь ситуативно – только по каким-нибудь эпизодическим поводам: когда надо отбить набег тех же половцев или хазар или когда возникает общая необходимость напасть на кого-нибудь из богатых соседей. Когда повод для объединения исчезает, как правило, возобновляется соперничество и вражда между собой. Главная причина того, что даже сильным русским князьям не удавалось централизовать власть до конца 10 века, заключается в отсутствии у наших предков-язычников объединяющих их высших ценностей – положительной идентичности.
[Читать дальше]Положительная идентичность появляется у русских племён после крещения. Христианство привнесло в их жизнь общий смысл, общую цель и общую мечту. Языческие верования не могли объединить славян, потому что они были разными у разных племён. Христианство эти верования «отменило» и дало общие ценности.
Важно то, что в сознании наших предков эти ценности воспринимались как богооткровенные: они прямо не ассоциировались с политическим интересом или экономической выгодой. Тогда не было ни идеологий, ни политтехнологий, и, если представить, что сегодняшний самый въедливый из воинствующих богоборцев оказался бы в том времени, то и он не смог бы обнаружить никакого пропагандистского сопровождения христианизации: русские люди становились христианами, потому что они верили, что их заметил Сам Истинный Бог. Милость Господа – это великая честь, какая ещё нужна реклама?
В 11 веке идеал Святой Руси стал общим для всех восточных славян, и с этого времени мы отсчитываем начало истории Русской цивилизации. «Мы русские, потому что мы православные», – эта положительная идентичность объединила разрозненные племена в единый народ, явивший миру могучую самобытную культуру.
Общая православная идентичность не устранила региональные отличия различных племён. Но теоцентрическое сознание наших средневековых предков не придавало существенного значения этим различиям, для него более важным было то, что у этих племён появилась общая христианская книжность и общий церковный язык. Русский – это тот, кто кладёт крест с правого плеча на левое и кто молится на общеславянском языке: под этот критерий подпадали не только предки нынешних великороссов, малороссов и белорусов, но и болгары и сербы, южные славяне не воспринимались на Руси чужаками, вплоть до 18 века по отношению к ним не применялась отрицательная идентичность.
Националист Михаил Грушевский сожалел, что среди предков украинцев до 17 века не было никаких признаков этнического обособления от великороссов, болгар и сербов, хотя он усердно пытался найти их. Благодаря православной вере русское самосознание сохранялось в Малороссии и в те века, когда она стала частью польско-литовского государства, которое вело постоянные войны с Великороссией. Да, часть малороссийской элиты полонизировалась, перешла на польский язык, приняла католичество, но самые выдающиеся представители малороссийской культуры оставались русскими и гордились своим русским именем. Заканчивавший жизнь на Афоне уроженец львовского предместья Иоанн Вышенский адресовал свои сочинения «русским людям, в земле Лядской жительствующим»; своих олатинившихся соплеменников он с горечью называл «бывшими русинами».   
Исайя Копинский, святитель Димитрий Ростовский, Феофан Прокопович, Григорий Сковорода, Николай Гоголь – это всё русские по самосознанию авторы. Вплоть до 19 века никому из малороссиян не приходило в голову обособляться от общерусской культуры, притом, что все они были горячими патриотами своей малой родины. Это не противоречие. Христианская идентичность не нивелирует культурные особенности: соборность не предполагает обезличивания. Обезличивание происходит там, где христианские ценности подменяются идеологическими, где патриотизм подменяется огненной страстью – революционной одержимостью. Любовь к Отчизне, как и всякая любовь, чувство тихое и кроткое, подобное «гласу хлада тонка», прохладному ветерку в знойной пустыне, - этому учат христиан устами библейских пророков богооткровенные тексты.
У идеологических ценностей статус всегда пониже, их автор пишется с маленькой буквы, и он совсем не таинствен, всем хорошо известен. Чтобы массы приняли идеологию, им надо внушить, что эта идеология правильная, научно обоснованная – и над её обоснованием действительно работают многие и многие учёные умы. Но, поскольку наука не сопричастна абсолютным истинам, идеологические истины обречены на переменчивость: они довольно быстро обесцениваются, идеология деградирует и уступает место новой, в большей мере отвечающей уточнённому знанию и обновлённому опыту. Если бы массы заведомо знали, что навязанные им ценности имеют ограниченный срок жизни, что через 2 – 3 поколения они перестанут быть актуальными, то им очень трудно было бы внушить готовность чем-то жертвовать ради их торжества. Поэтому каждая новая идеология старается доказать, что она единственно правильная и на века, то есть старается утвердиться не как научная теория, а как религия, даже если её основоположники вслух называют себя атеистами. Идеологические догмы претендуют на тот же авторитет, что и религиозные догматы; идеологические волевые установки, кодексы поведения, сродни религиозным заповедям; фанатические приверженцы идеологии имитируют религиозную беззаветность. Единственное, чего идеология совершенно не способна внушить своим последователям (и что всегда разоблачает её антихристианскую сущность), так это смирения, настроенности на то, чтобы в любой ситуации подчиниться воле Всевышнего («без Меня не можете творить ничего»). Потому что всякая идеология, какими бы благими намерениями она ни руководствовалась, какими бы христианскими фразами не прикрывалась, это всегда претензия устроить мир по собственному, человеческому, гордому разумению, она всегда устраняет «ошибки», допущенные Богом.
Эта претензия лишает всякую идеологию малейших шансов сформулировать идеал, выходящий за пределы привременного. Но «рай на земле» слишком эфемерен, чтобы можно было основывать на нём положительную идентичность, поэтому соблазнившийся идеологическими ценностями христианский народ обречён на вырождение. Измена Небесному Граду ради комфорта града земного неизбежно приводит к тому, что у народа начинает преобладать отрицательная идентичность, противопоставление себя той части себя, которая Небесному Граду не изменила.
Народ – и этимологически, и по сути – это большая семья. В самой благополучной семье случаются драмы и трагедии, которых, естественно, хочется избежать. Но каждый адекватный человек интуитивно понимает: если прибегнуть ради этого к научному программированию семейной жизни, если пользоваться услугами экспертов для сглаживания внутрисемейных противоречий, то угрозы благополучию семьи только увеличатся: привнесённая искусственность, подчинение своего поведения слишком нарочитым критериям сообщат ей неискреннюю политичность и тем ослабят семейные скрепы. Больше чем в рациональной устроенности семья нуждается в искренности отношений. Так же, как в здоровой семье, в здоровом народе никогда не предпочтут естественной, непринуждённой религиозной идентичности рациональный идеологический конструкт. Вот почему даже среди атеистов, к церковности как стилю жизни относящихся с подозрением или высокомерием, но являющихся патриотами русской цивилизации, так много защитников христианской идентичности. Они дорожат ею, так как осознают: отказ от христианских устоев гибелен для народа.

Трагический опыт смуты 20 века укрепляет их в этом убеждении. Отвергнув ради рациональной сложности божественную простоту-мудрость важнейших из христианских заповедей, большевики совершили над русским народом опыт невиданной в истории человечества вивисекции, навязав ему лабораторный продукт под названием «советская идентичность».

Советский Союз просуществовал три поколения, после чего Россия снова стала Россией, но последствия большевистского эксперимента будут сказываться ещё не одно десятилетие.

Одно из них – это подмена Малороссии Украиной, которая хоть и была затеяна националистами, но воплощена в жизнь именно большевиками: отрицательная идентичность («мы не христиане») подвигла их искать ситуативный союз с другими богоборцами-дарвинистами. Для дерусификаторского советского проекта Малороссия была слишком серьёзным противником, чтобы оставить его в тылу, и потому навязывание украинского проекта осуществлялось в том же жёстко-репрессивном стиле, как и «реформирование» промышленности, сельского хозяйства, культуры.


Нынешнюю агонию сознательного украинства можно рассматривать как один из последних актов исторической трагедии под названием «Советский проект». Нелепое имя, придуманное националистами для древнего русского православного народа, настолько дискредитировано последними событиями, что всё больше «украинцев» задумывается о возврате к старому имени. Как оказалось, ничего обидного и тем более стыдного это имя в себе не заключает. Малоросс – это первичный росс, племя, вокруг которого созидалась вся русская цивилизация. «Малый», вопреки лукавому стереотипу, далеко не всегда означает «плохой» или «второсортный». Наоборот, «малоидентичность» престижна, ибо ассоциируется с первородством. К примеру, Великобритания – это всего лишь территория, завоёванная малобританцами, жившими на континенте; Великая Греция – колонии Малой Греции, той, где Афины и Спарта; Малая Польша – это Краков, первая польская столица, и прилегающие к нему земли, колыбель польской культуры… Так же и Малороссия является колыбелью православной русской культуры.
Отказ от имени – не просто игра словами, это отказ от сущности, от почвы, измена. Переименование малороссов в украинцев – это именно отрицание религиозной русской идентичности малороссов в пользу рациональной идеологической псевдоидентичности. Как всякая грубая имитация, это псевдоидентичность не терпит рядом с собой оригинала – отсюда отрицание украинством собственной русской (малороссийской) традиции. Так самозванец ищет уничтожить настоящего наследника, понимая, что пока тот жив, ему угрожает разоблачение.
Пока существуют русские, украинство не чувствует себя в безопасности, в любой момент его могут уличить в узурпации.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments