О борьбе с коррупцией

Обсуждаются какие-то новые разоблачения ФБК о яхтах и самолетах подруг высоких лиц. Мне вот и слушать надоело, а им бороться всё никак не надоест… Навальный разоблачает, Путин – сажает. Но - разных. Однако, если в репрессировании того или иного лица и есть какой-то смысл, то в «борьбе с коррупцией» - никакого.

То, что у нас принято называть коррупцией (равно как и официальные миллионные оклады «топ-менеджеров» госкорпораций) есть лишь форма реализации «социальной справедливости» внутри правящей общности. В РФ же нет настоящих бизнесменов или чиновников, а есть разносоставная, но малорасчлененная общность, сформировавшаяся на базе советской номенклатуры. Ну почему, в самом деле, те, кому отдали разные активы, должны жить сильно лучше тех, кто им их дал?

К возмущению публики (а особенно советофильских публицистов) относительно «воровства» я всегда относился достаточно иронично: она, похоже, всерьез полагает, что иначе эти деньги достались бы ей. В том же Совке не меньшие средства «закапывались в землю» или шли на поддержку «мирового коммунистического движения» (по мне так пусть лучше какая-нибудь Наиля порадуется, чем насаждается бредовая идеология во всяких афганистанах-мозамбиках). Да и вообще, глупость правящих всегда приносила на порядок больше вреда, чем любое их возможное воровство. Collapse )

    «Еще о национальном начале в либерализме» - Петр Струве (в сокращении)



    Русское либеральное общественное мнение совершит огромную ошибку, если оно будет упорствовать в отрицании за Россией характера национального государства или, вернее, национальной империи. Этим оно в целом ряде вопросов обрекает себя на бессилие. Я даже вполне уверен, что только такой общественный национализм сможет сделать невозможным реакционное использование национального принципа и вообще нездоровые проявления национализма.

    Collapse )

    Петр Струве, Биржевые ведомости, № 14560, 17-го декабря 1914 г. — Петроград, 1914.
    орел

    Россия, которую мы потеряли




    Фильм Станислава Говорухина "Россия, которую мы потеряли" Авторские эмоциональные размышления о судьбе России. На основе архивных документов режиссер хотел "показать, что мы имели, но потеряли, приоткрыть занавес над историей страны без официальных мифов, при помощи цифр и фактов продемонстрировать подлинное лицо Родины в начале 20 века, накануне революции". В фильме подробно рассмотрены ключевые фигуры этого драматического отрезка российской истории: Николай II, П.А.Столыпин, картавый сифилитик В.И.Ульянов-Ленин. Но герои его - и простые люди, наши предки, наследники тех, кто веками создавал мощь и богатство России.
    Режиссер: Говорухин Станислав
    Сценарист: Говорухин Станислав
    Оператор: Энгстрем Геннадий

    kluven

    "Социализм"


    В иллюстрацию давнего наблюдения о том, что левые идеи в России пропагандируются почти исключительно людьми, с этими идеями незнакомыми:

    На днях в мою дневниковую запись исследовавшую вопрос о величине нормы эксплутации в СССР заявился некий юзер и стал размышлять "о социализме", на что я -- дабы сразу избежать манипуляции туманными разноречивыми терминами без определённого значения -- задал ему вопрос: что он понимает под социализмом?

    Он ответил: уничтожение частной собственности на средства производства.

    В ответ я уточнил: точно ли его понимание социализма сугубо отрицательное, и положительного понимания у него нет?

    Если, допустим, на некоторую страну сбросить достаточное количество водородных бомб, то тем частная собственность на ср. пр-ва несомненно уничтожится, но точно ли наступившее состояние будет, в понимании моего собеседника, социализмом?

    Или, допустим, альянс некоторых лиц устраивает концлагерь, в котором заставляет трудиться других людей (например, похищаемых). Концлагерь с находящимися в нём ср-вами пр-ва не принадлежит никому из его устроителей в отдельности, но составляет их общую собственность, и извлекаемая прибавочная стоимость присваивается ими также коллективно, во всяком случае на начальном этапе (потом возможны выплаты бенефитов из неё, подобно тому как члены класса номенклатуры получают индивидуальные бенефиты из коллективно присвоенного ими прибавочного продукта). Будет ли такой концлагерь, в представлении моего собесдника, являться примером социализма?

    Собеседник разразился бранью и захлебнулся ею.

    * * *

    Это дело обычное, но характерно, что определить социализм не могли издревле: ещё Туган-Барановский во вступлении к "Общественно-экономическим идеалам нашего времени" (С.-Пб., 1913) перебирает разные имевшиеся определения социализма (марксистское, Г. Адлера, Диля, Неймана, Вандервельде, Менгера, Зомбарта и др.) и находит их все неудовлетворительными.

    Факт отсутствия положительного определения социализма способного выстоять хоть какую-то даже не критику, а элементарное вопрошание, весьма значителен, как значительно и то, что за долгие десятилетия развития социалистически-революционистских доктрин никто из "социалистов" не попытался -- хотя бы ради игры ума, заготовки "на случай" или тренировки "теневого правительства" -- рассмотреть гипотетической модели того, как хотя бы в главнейших чертах может быть устроено и действовать социалистическое общество: как и кем именно в нём будет планироваться и управляться производство, осуществляться оптовая и розничная торговля, формироваться цены, насколько именно по сравнению с текущим капиталистическим устройством может повыситься благосостояние трудящихся (каков именно размер нормы эксплуатации, и насколько он может быть изменён при замене капиталистов на социалистических аппаратчиков-управленцев), как экономическое устройство будет связано с политическим режимом и т.п. Никого из "социалистов" такая малость за долгие десятилетия не заинтересовала.

    Это "слепящее зияние" весьма значительно.

    Ему можно указать два взаимодополнительных объяснения:

    1. Активисты социализма не были озабочены благосостоянием трудящихся настолько, чтобы ударить пальцем о палец и провести хоть какие-то подсчёты перспектив изменения этого благосостояния -- в противоположность тому, как они несомненно подсчитывали свой личный бюджет. Важные для них и преследуемые ими в революционно-социалистическом движении цели заключались не в малоинтересном для них повышении благосостояния трудящихся, а в других предметах, несравенно активистам более интересных.

    2. Социалистическо-революционаристские доктрины были рекламным проспектом предназначенным для того, чтобы провести доверчивых "покупателей" за нос. Попытки моделирования устройства социалистического общества дали бы итог, от которого клиентура побежала бы, о чём активисты социализма были на некотором уровне своего сознания осведомлены.
    kluven

    К динамике социально-экономического развития и исчислению нормы эксплуатации в СССР

    (вынося из комментариев)

    В 1913 году подушевое потребление в России (т.е. подушевая часть потребляемой доли ВВП, за вычетом реинвестиций и военных расходов) составляла 28-30% от уровня развитых стран (Vitali A. Meliantsev, "Russia's Comparative Economic Development in the Long Run" // “Social Evolution and History”, vol.3, Number 1, March 2004, pp. 106-136) и возможно больше:

    «Перед началом Первой мировой войны российский доход в расчете на душу населения составлял одну треть показателей Франции и Германии и около 60% показателя Австро-Венгрии. Российская промышленность производила столько же стали, как и Германия или Франция, и занимала второе после США место по добыче угля. Россия в 1913 г. имела огромный потенциал, представляла интерес для западных инвесторов и обладала набором основных институтов капитализма. Ее природные богатства были очевидны для всех. Россия даже в 1913 г. была крупнейшим мировым экспортером пшеницы и сырой нефти. Ее запасы угля превышали европейские. Железнодорожная сеть была особенно впечатляющей с учетом масштабов территории, которую она должна была покрыть. Сельскохозяйственные производители, несмотря на растиражированное в публицистике мнение об упадке старых центральных сельскохозяйственных регионов, выращивали достаточное количество продукции, способное обеспечить внутреннее потребление и продажу на экспорт». (Пол Грегори, "Экономический рост Российской империи (конец XIX – начало XX в)", РОССПЭН, М. 2003, стр. 84-85).

    При этом Росиия, будучи страной сравнительно позднего промышленного старта, имела темы промышленного роста многократно превосходившие рост промышленно-развитых стран:



    Источник: Borodkin, Gregory, "Russia’s Industrial Growth In the First Stage of Industrialisation (1880s-1913)"


    Как отмечает Грегори в заключении к своей книге, при сохранении Россией буржуазно-демократического пути развития, «очень трудно вообразить ситуацию, когда территория бывшей Российской империи не была бы сегодня мировой экономической державой, обеспечивающей своим гражданам жизненные стандарты, близкие европейским. С этой точки зрения, можно оценить масштаб трагедии, вызванной экспериментами административно-командной экономики, приведшими к огромным потерям в экономическом благосостоянии более чем трех поколений ее граждан». (Грегори, "Экономический рост...", стр. 85).

    Подушевой уровень потребления России мог бы не сравняться вполне с уровнем старых развитых стран, но во всяком случае составил бы не менее примерно 80% от него.

    Вместо этого, в состоявшейся советской действительности, подушевой уровень потребления, вместо приближения к развитым странам, сократился сравнительно с ними, снизившись с 28-30% от их уровня в 1913 году до 16-18% в 1990 -- году не только окончательного итога советской системы, но и высшего уровня ВВП достигнутого СССР за всю его историю (Meliantsev, "Russia's Comparative Economic Development...").

    Таким образом, подушевой уровень потребления в СССР в 1990 г. был примерно в 4.5 – 5 раз ниже, чем составил бы при буржуазно-демократическом развитии России.

    Это сокращение подушевого потребления соединялось с сокращением количества самих душ в примерно 1,5 раза -- жертвой, принесённой ради достижения указанного экономического достижения.




    При этом нельзя сказать, что советские люди не работали -- их труд был тяжёл. Неудивительно, что в телевизионной передаче времён перестройки опрашиваемые на улице удивлялись: "Мы ведь работаем. Куда всё девается?"

    Соответственно, отправляясь от указанного уровня снижения подушевого потребления в СССР сравнительно с буржуазно-демократической альтернативой, можно оценить уровень эксплуатации в СССР в примерно 80%.

    Возникает вопрос: куда же девались эти 80% изымаемой прибавочной стоимости?

    Можно указать два канала их расхода:

    Первый -- инвестиции в коммунистическую экспансию, т.е. в укрепление и расширение классовой власти номенклатуры. Так, по подсчётам акад. Яременко с сотрудниками, в 1988 году в ресурсораспределении советского машиностроения лишь 5-6% приходились на гражданскую продукцию, 62-63% -- на военную продукцию, и 32% -- на инвестиционное оборудование (станки, машины и т.п.), расходовавшееся затем согласно приведённой пропорции между гражданскими и военными расходами, с некоторым смягчением этой пропорции в других отраслях.

    Второй канал -- эксплуатация неэффективностью советского производства, советской общественной системы. Как ни странно, в наиболее отчётливо-выраженной форме этот канал эксплуатации описал не экономист, а педагог и гуманистический публицст Симон Соловейчик:

    «... казалось мне – и многим кажется, – что те, кто работает, те и должны получать всю прибыль, деля ее между собой. Такой порядок вещей называется социализмом. Разве это не самый справедливый порядок: КТО работает, тот и получает прибыль? [...]

    Я засел за книгу, которую никогда не читал всерьез, – за “Капитал”. Я, наверно, был единственный в то время в стране, кто штудировал эту толстую и всеми ругаемую книгу. [...] Читал я, читал и вдруг обнаружил место, в котором вся теория рушится. Вот просто как за руку поймал – здесь ложь! Капиталисты берут себе прибавочную стоимость, но если их, эксплуататоров, не будет, то наступает гораздо более страшная эксплуатация бесхозом. Общественная собственность не освобождает работника, как я думал всю жизнь, а трижды закабаляет его. Все знают “Большой Террор”, а у нас в стране был еще “Большой Бесхоз”, и, по моим собственным подсчетам, примерно две трети всех плодов труда героического нашего народа шло на ветер – две трети!

    Меня это потрясло. Труд на ветер – это же словно живых людей сжигают, их тела, мускулы! Я представил себе крематории, которые стоят по Садовому кольцу и дымят день и ночь, сжигают человеческий труд.

    Эти крематории (а они есть!) победили мой марксизм. Я понял всю его ложную механику.

    Я понял, что рабочий человек подвергается не одному виду эксплуатации, а двум.

    Социалистическая идея состоит в том, что капиталисты, предприниматели, имея частную собственность на средства производства, эксплуатируют трудящихся людей – присваивают так называемую прибавочную стоимость и на том богатеют. И это несправедливо.

    Но второго эксплуататора, куда более страшного, не замечает никто... О нем не пишут в газетах, против него не устраивают забастовок и революций, о нем молчат самые видные наши экономисты-демократы.

    Этот второй, невидимый и потому не вызывающий ни ненависти, ни каких-либо других острых чувств эксплуататор может быть условно назван не переводимым на другие языки (специально обсуждал) словом бесхоз.

    Бесхоз – это не беспорядок, не бесхозяйственность в общепринятом смысле слова, это явление, аналогичное энтропии в физике. Это сила естественного, но неумолимого разрушения всего, что не поддерживается специальными усилиями людей.

    Самый простой пример: оставьте машину на зиму под снегом и без присмотра – к весне она разрушится, и ездить на ней будет невозможно. Оставьте завод в небрежении – и через некоторое время он станет убыточным. Люди работают как и прежде, но труды их гибнут – их уничтожает сила бесхоза. Бесхоз всегда действует на максимуме, но если ему противопоставлено не лучшее, не самое сильное хозяйствование, то рабочие при том же самом времени труда, при тех же самых физических и умственных усилиях, при той же самой квалификации получают меньше, чем прежде. Куда девается теперь большая часть их заработка? Ее съедает бесхоз.

    Два соседних завода; на одном – сильный хозяин, на другом – слабый. Сильный и себе берет, и рабочим платит втрое и впятеро, а то и вдесятеро больше, чем слабый. Рабочие и там и там трудятся по восемь часов. Но куда девается заработок на втором заводе? Его отнимает бесхоз.

    И это все тоже понятно.

    Но трудно было понять, что все эти утраты – точно такая же эксплуатация рабочих, как и обычная, государственная и капиталистическая, видимая всеми и вызывающая классовый гнев. Точно такая же.

    Представим себе человека, которого обокрали, ограбили на улице, раздели догола. Он полон ненависти к грабителю. Теперь скажите, пожалуйста, так ли для него важно, что сделал грабитель с его добром? Может быть, он, грабитель, выгодно продал его и обогатился; а может быть, в деловом отношении он оказался слабее, чем в искусстве грабежа, и все награбленное не пошло ему впрок, пропало, погибло или украдено следующим уголовником.

    Очень ли это для вас важно? Не все ли вам равно, кто вас ограбил – деловой или неделовой? И в том и в другом случае существенным является то, что вы лишились своего добра, что оно должно было принадлежать вам – а его нет. У вас его отняли.

    Тут самая сердцевина всей проблемы.

    Перейдем от уличного экспроприатора к экономическому эксплуататору. Снова: скажите, пожалуйста, есть ли разница между тем эксплуататором, который персонифицирован, который предстает перед вами в лице предпринимателя или государства, и тем, который грабит вас во много раз жестче, но остается невидимым и пускает награбленное не в оборот, а на ветер?

    С точки зрения психологической конечно же видимый грабитель вызывает больше злости; на людей легче злиться, чем на невидимые обстоятельства. Но ведь и невидимые обстоятельства тоже создаются людьми...

    А с точки зрения экономической, или проще – для вашего кошелька, разницы между видимым грабителем и невидимым совершенно никакой. Для кошелька (от которого зависит ваше благосостояние, жизнь ваших детей, ваши жизненные возможности) важно одно: нельзя ли избежать обоих грабежей? А если нельзя, если выбор между злом и худшим злом неизбежен, то кто берет меньше – видимый грабитель или невидимый?

    Стала общей формула "Большой Террор" – подсчитывают и не могут подсчитать, сколько же людей погибло за годы советской власти, сколько их было – расстрелянных, замученных в лагерях, в местах ссылки целых народов и по дороге к этим местам.

    Но гораздо, гораздо меньше пишут, и гораздо меньше знаем мы о явлении, которое по аналогии можно назвать Большой Бесхоз – тотальное уничтожение результатов человеческого труда, как реально произведенных, так и тех, которые можно было бы произвести при той же затрате сил, но которые остались непроизведенными из-за разгула бесхозной силы.

    Пытаются подсчитать, сколько уничтожено прямых, произведенных продуктов труда. Какие убытки принесла, например, коллективизация – ведь и до начала войны не сумели восстановить поголовье скота. Какие убытки принесла индустриализация – ведь иные вновь построенные заводы годами не могли набрать проектную мощность. Считают, хоть и не могут сосчитать, сколько зарыто в землю на строительство дороги вдоль Северного Ледовитого океана, сколько потрачено на первый БАМ (очевидцы инженеры рассказывают, что он был во многом построен еще до войны, а потом заброшен). Не могут сосчитать, сколько денег (то есть живого труда живых людей) пустили на ветер, оттого что строили заводы там, где нет сырья, сколько потеряно нефти в Западной Сибири, оттого что ее не всю извлекают, сколько вложено в начавшийся поворот рек, в мелиорацию, не принесшую никаких доходов. Да ведь и нынешний БАМ, эта стройка века, как пишут теперь, оказался практически ненужным – никакой промышленности вдоль этой железной дороги, на которую ушло столько средств, нет.

    Каждая большая и малая стройка в нашей стране обходится едва ли не вдвое больше того, что она стоит, на каждую деталь уходит вдвое и втрое больше металла и энергии, чем в других странах, а ведь этот металл и эта энергия добываются тяжелейшим трудом миллионов людей.

    Много раз писали, что мы теряем до тридцати процентов собранного урожая. Некоторые высокопоставленные руководители предлагали еще совсем недавно простейший, как им казалось, способ поднять сельское хозяйство: а давайте, говорили они, не будем терять эти тридцать процентов!

    Но Большой Бесхоз призывам не поддается, он неумолим.

    Но и они, эти потери, ничто по сравнению с потерями, которые несет страна из-за низкой урожайности, неслыханно низкой. Ведь у нас едва ли не половина населения добывает хлеб для другой половины, в то время как при нынешнем уровне развития достаточно было бы пяти – семи процентов населения, чтобы досыта накормить страну. Это значит, что огромная часть сельского населения, трудясь в поте лица своего, – нет, не хлеб свой добывает, а кормит чудище Большого Бесхоза.

    Я сравнивал цифры производительности труда, расходов сырья и энергии, и вышел ужасный итог, который, повторяю, никем не был оспорен. Получилось, что если сравнивать с возможным, с тем уровнем, на котором бесхоз в мире реально укрощен, то две трети общественного труда уходит на ветер.

    Это значит, что две трети всего рабочего времени мы всей страной работаем зря. А мы ведь не просто ходим на заводы отмечаться, люди трудятся изо всех сил, они жизни отдают, себя, свою силу и ум – и все зря, впустую, на ветер.

    Вот что передо мной открылось, вот о чем почти не пишут, приводя лишь разрозненные факты бесхозяйственности и уверяя нас, что это лишь местная бесхозяйственность, что в ней виноваты такой-то директор и такая-то администрация. Повторяю: ни один из экономистов, ни один из наших руководителей, ни один публицист не показал полной картины Большого Бесхоза. Здесь приведены лишь некоторые факты, небольшая часть из того, что общеизвестно. Подлинные же и полные цифры потерь от Большого Бесхоза скрыты от нас. Если же все свести вместе и хоть сколько-нибудь верно подсчитать, мы ужаснулись бы всей страной.

    Постоянно указывают, что за годы Советской власти созданы такие-то и такие-то отрасли промышленности, построены такие-то новые города, создана огромная военная промышленность, основа безопасности страны, ракетно-ядерный щит. Допустим. Но от чего идет отсчет? То от 1913 года, то от довоенных времен, то вообще от нуля – словно ничего и не было. А ведь счет надо вести не по времени, а по затратам сил. Сколько миллионов людей работали все эти годы – можно ведь и перемножить. Если же посмотреть, сколько вся страна должна была выработать за это время, то оказалось бы, что можно было теми же усилиями, тем же трудом, тем же количеством людей построить во много раз больше. И военная промышленность была бы, и города, и хлеб, и жилища...

    Могут сказать: незачем рассуждать, что было бы, если бы; в истории такие рассуждения не проходят. Но мы говорим не об истории, а о реальном человеческом труде. Не об упущенных возможностях, а о работавших живых людях. Он был, их труд, они были, эти жизни, – куда они девались? Кто их погубил? Кто ограбил великий народ, великие народы?

    Привожу цифры и факты, а перед глазами другое. Ведь если человек трудился, а этот труд оказался пустым, то его словно уничтожили. Сожгли.

    И с тех пор как я это понял, я вижу – буквально как наяву вижу – высоченные, день и ночь лениво дымящие трубы крематориев, расставленных вокруг всех наших городов, – это гибнет, пропадает, сжигается человеческий труд, сжигают живых.

    Бесхоз... Сила естественного разрушения, естественных потерь. Она действует везде и всегда, если ей не противостоит человек трудящийся и человек хозяйственный. Не обрабатываемое поле зарастает сначала сорняками, потом кустарниками. Не удобренная земля дает урожай в 3-4 центнера с гектара вместо пятидесяти и шестидесяти. Завод потребляет энергии в два-три раза больше, чем нужно. Товары гниют на складе, потому что они никому не нужны. Машины служат год-два вместо пятнадцати – двадцати лет. По железным дорогам перевозят воздух. Шоссе разбиты, и все, кто ими пользуется, несут потери. Огромные средства, собранные с людей, вкладываются в безумные проекты – словно закапываются в землю. Предприятия, на которые истрачены большие деньги, разоряются.

    Люди нищенствуют, а деньги, которые они заработали или могли бы заработать за то же время труда и при тех же усилиях, уходят на ветер – как будто в огромных крематориях, опоясывающих все наши города, сжигается человеческий труд.

    Открытием для меня было, что разоряющий людей Большой Бесхоз – это такой же эксплуататор, как и государство при социализме, как и капиталист при капитализме. Я понял простую, но страшную вещь: как только трудящийся человек избавляется от капиталистической эксплуатации, он тут же и неминуемо попадает под эксплуатацию сначала обедняющего бесхоза, а потом и вовсе разорительного Большого Бесхоза. Бесхоз всюду, эта сила никогда не исчезнет, но нужны были особые обстоятельства, чтобы обыкновенный бесхоз стал Большим.

    Самые приблизительные и неточные прикидки и подсчеты показывают, что эксплуатация Большого Бесхоза по крайней мере в десять раз жестче и сильнее, чем так называемая эксплуатация человека человеком.

    Получается, что если даже революция 1917 года и освободила трудящегося человека от гнета капиталистов (допустим, хотя этот гнет тут же был заменен гнетом государства), то лишь для того, чтобы отдать его под десятикратный гнет Большого Бесхоза.

    Выходит – не освобождение, а закабаление. Жуткое закабаление, какого не видел свет – во всяком случае, в цивилизованное время.

    Признаться, меня поразило, что до таких простых вещей я вынужден был додумываться сам. То есть и всем понятно, что революция в конечном счете привела к разорению страны; но не ясно было, как и почему это случилось, непонятен был механизм разорения».

    (С. Соловейчик, "Последняя книга", М. 1999 (издана посмертно), главы 36-40 (стр. 277-314); С. Соловейчик, "Не упрекай" // "Литературная газета", 1995 №44)


    Эксплуатация неэффективностью экономической системы не приводит сама по себе к накоплению материальных благ у выгодополучателя -- класса номенклатуры, она приводит к пустой затрате, растрате труда. Эта затрата однако служит определённой цели: она является необходимой для сохранения привилегированного положения в социальной стратификации низкокачественных антропологических элементов, из которых преимущественно образован класс номенклатуры, и извлечения ими объёма материальных и социально-статусных благ, которые они не могли бы извлекать в конкурентной системе.

    С политико-экономической и социо-экономической точек зрения поэтому эксплуатация неэффективностью представляет транзакционные издержки номенклатурного способа эксплуатации, и вызванные ею потери труда входят в общий баланс номенклатурной эксплуатации.




    Мельянцев приводит сведения о доле человеческого капитала в объёме национального капитала высчитываемой по стандартной ООН-овской экономико-статистической методике как сумма инвестиций в образование и здравоохранение:

    «... в 1885-1913 гг. доля человеческого капитала в совокупном (физический и человеческий) капитале России возросла с 12-15% до 20-25% и стала больше, чем в среднем по странам Востока и Юга (5-9%). Однако в России в 1913 г. этот показатель не был значительно больше, чем в странах Запада на старте их индустриализации (в 1800 г.). К 1913 г. доля человеческого капитала в совокупном капитале развитых стран достигла уже 1/3 (Meliantsev, 2002, table A5).

    [...]

    Сделанные расчеты показывают, что экономическая динамика СССР была в целом достаточно «скромной». Несмотря на колоссальные затраты, среднегодовой темп прироста подушевого ВВП в СССР и Советской России вряд ли возрос более чем в полтора раза по сравнению с последними десятилетиями царской России – с 1.5% в 1885-1913 гг. до 2.2-2.4% в 1913-1990 гг. Советский «рекорд» не был уникален, его превзошли Япония и Тайвань (3.3-3.5%), а также Южная Корея, Италия, Норвегия, Португалия, Турция, Иран, Венесуэла, Бразилия, Швеция, Греция (2.4-2.9%; Maddison, 1995, p.194-206). Заметим, что в отличие от СССР, где действовала административно-командная система и плановые задания практически заменяли хозяйственный механизм, экономический рост этих стран был более полноценным, ибо он корректировался реальным платежеспособным спросом населения.

    [...]

    Экономическое развитие СССР в немалой мере было связано с существенным увеличением нормы накопления. Доля валовых капиталовложений в ВВП возросла с 14-16% в 1911-1913 гг. до 25-30% в 1930-е гг. и 33-37% в 1970-1980-е гг. Огромная часть ресурсов страны расходовалась на создание и поддержание вооруженных сил и репрессивного аппарата. [...] В результате, по структуре своего совокупного капитала СССР к концу 1980-х гг. оказался ближе к развивающимся странам, чем к развитым, в которых объем аккумулированных инвестиций в человеческий капитал в полтора-два раза превышал размеры основного капитала (в СССР, наоборот, несмотря на все разговоры о человеческом факторе, накопленные инвестиции в человеческий капитал составляли едва ли 1/3 стоимости производственных фондов; Meliantsev, 2002, p.18, table A5).

    Недовложения в человека, отсутствие реальных экономических стимулов, милитаризация экономики привели к каскадному падению темпов роста ВВП и совокупной факторной производительности (СФП; по уточненным расчетам, ее динамика стала отрицательной с середины 1970-х гг.). Вклад СФП в прирост ВВП в целом за 1928-1990 гг. (около 1/5) оказался не только меньше, чем по развитым и в целом по развивающимся странам, но и меньше, чем в среднем по царской России в последние три десятилетия ее развития, когда она вступила на путь современного экономического роста (табл.2).

    В результате, цели догоняющего (и тем более перегоняющего) развития, которые были провозглашены в СССР, не были реализованы. Разрыв между СССР/Россией и развитыми странами по критерию подушевого ВВП в целом не изменился в 1913-1990 гг., оставаясь на уровне 29-31%. А с 1970-х гг. обозначилось реальное отставание практически по всем направлениям, включая важнейшие характеристики человеческого фактора.

    Можно, однако, усилить этот вывод, если сравнить соответствующие показатели ВВП за вычетом инвестиций и военных расходов, то есть по сути дела по индикатору подушевого потребления. Получается, что, во-первых, в 1913-1990 гг. подушевой рост этого агрегата составил лишь 1.5% в год и был ниже, чем во многих десятках стран; во-вторых, он едва ли утроился за 77 лет. В-третьих, по индикатору подушевого потребления разрыв между Россией/СССР и ныне развитыми странами увеличился в полтора-два раза – с 28-30% в 1913 г. до 16-18% в 1990 г.»

    (Мельянцев, "Россия за три века: экономический рост в контексте мирового развития" // Общественные науки и современность, 2003 №5)

    «Открыть дверцу в прошлое». В Уфе переиздана книга «Забытая дивизия»

    Телеграм-канал "Русская Башкирия" сообщает:



    "Второе издание книги уфимского журналиста и историка Сергея Шушпанова «Забытая дивизия» была представлена публике в доме-музее Сергея Аксакова 23 ноября. Исследование уже выходило ограниченным тиражом в 2011 году. Автор планировал его переиздать с дополнениями, но его ранний уход помешал это сделать.



    Исторический труд основан на ранее не публиковавшихся документах и воспоминаниях людей, представителей белой эмиграции. В книге рассказывается о 4-ой Уфимской стрелковой дивизии, которая считалась в Русской армии адмирала Александра Колчака одним из наиболее стойких соединений.



    «В этом году случайно в интернете увидел обложку первого издания, сразу захотелось его приобрести, вышел на издателя, родственников, получил разрешение на переиздание», - рассказал Шамиль Маликов.
    Collapse )


    ПРИСОЕДИНЕНИЕ КРЫМА К РОССИИ. 1783

    Высочайшій Манифестъ о принятіи полуострова Крымскаго, острова Тамана и всей Кубанской стороны, подъ Россійскую Державу (1783 г. Апрѣля 08).


    МИЛОСТІЮ
    МЫ, ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ
    ИМПЕРАТРИЦА И САМОДЕРЖИЦА ВСЕРОССІЙСКАЯ
    и прочая, и прочая, и прочая.



    Въ прошедшую съ Портою Оттоманскою войну, когда силы и побѣды оружія НАШЕГО давали НАМЪ полное право оставить въ пользу НАШУ Крымъ, въ рукахъ НАШИХЪ бывшій, МЫ симъ и другими пространными завоеваніями жертвовали тогда возобновленію добраго согласія и дружбы съ Портою Оттоманскою, преобразивъ на тотъ конецъ народы Татарскіе въ область вольную и независимую, чтобъ удалить навсегда случаи и способы къ распрямъ и остудѣ, происходившимъ часто между Россіею и Портою въ прежнемъ Татаръ состояніи.

    [ДАЛЬШЕ...]


    «Генеральная карта Таврической губернии 1822 г.»
    Указом Екатерины II от 2 (13) февраля 1784 года была учреждена Таврическая область под управлением князя Потемкина, состоящая из Крымского полуострова, прилегающих районов Северного Причерноморья и Тамани.Область была разделена на 7 уездов


    Не достигли МЫ однако жъ въ предѣлахъ той части Имперіи НАШЕЙ тишины и безопасности, кои долженствовали быть плодами сего постановленія. Татара, преклоняяся на чужія внушенія, тотчасъ стали дѣйствовать вопреки собственному благу, отъ НАСЪ имъ дарованному. Избранный ими въ таковой перемѣнѣ бытія ихъ самовластный Ханъ былъ вытѣсненъ изъ мѣста и отчизны пришлецомъ, который готовился возвратить ихъ подъ иго прежняго господства. Часть изъ нихъ слѣпо къ нему прилѣпилась, другая не была въ силахъ противуборствовать. Въ таковыхъ обстоятельствахъ принуждены МЫ были, для сохраненія цѣлости зданія НАМИ воздвигнутаго одного изъ лучшихъ НАШИХЪ отъ войны пріобрѣтеній, принять благонамѣренныхъ Татаръ въ НАШЕ покровительство, доставить имъ свободу, избрать себѣ на мѣсто Сагибъ-Гирея другаго законнаго Хана, и установить его правленіе: для сего нужно было привесть военныя силы НАШИ въ движеніе, отрядить изъ нихъ въ самое суровое время знатный корпусъ въ Крымъ, содержать его тамъ долго, и наконецъ дѣйствовать противу мятежниковъ силою оружія; отъ чего едва не возгорѣлася съ Портою Оттоманскою новая война, какъ то у всѣхъ въ свѣжей памяти. Благодареніе Всевышнему! миновала тогда сія гроза признаніемъ со стороны Порты законнаго и самовластнаго Хана въ лице Шагинъ-Гирея. Произведеніе сего перелома обошлося Имперіи НАШЕЙ не дешево; но МЫ покрайней мѣрѣ чаяли, что оное наградится будущею отъ сосѣдства безопасностію. Время да и короткое воспрекословило однако жъ на дѣлѣ сему предположенію. Поднявшійся въ прошломъ году новый мятежъ, коего истниныя начала отъ НАСЪ не скрыты, принудилъ НАСЪ опять къ полному вооруженію и къ новому отряду войскъ НАШИХЪ въ Крымъ и на Кубанскую сторону, кои тамъ донынѣ остаются; ибо безъ нихъ не могли бы существовать миръ, тишина и устройство посреди Татаръ, когда дѣятельное многихъ лѣтъ испытаніе всячески уже доказываетъ, что какъ прежнее ихъ подчиненіе Портѣ было поводомъ къ остудѣ и распрямъ между обѣими Державами, такъ и преобразованіе ихъ въ вольную область, при неспособности ихъ ко вкушенію плодовъ таковой свободы, служитъ ко всегдашнимъ для НАСЪ безпокойствамъ, убыткамъ и утружденію войскъ НАШИХЪ.









    Свѣту извѣстно, что имѣвъ со стороны НАШЕЙ толь справедливыя причины не одинъ разъ вводить войски НАШИ въ Татарскую область, доколѣ интересы Государства НАШЕГО могли согласовать съ надеждою лучшаго, не присвояли МЫ тамъ себѣ начальства, ниже отмстили, или наказали Татаръ, дѣйствовавшихъ непріятельски противъ воинства НАШЕГО, поборствовавшаго по благонамѣреннымъ въ утушеніе вредныхъ волнованій.
    Но нынѣ, когда съ одной стороны пріемлемъ въ уваженіе употребленныя до сего времени на Татаръ и для Татаръ знатныя издержки, простирающіяся по вѣрному изчисленію за двѣнадцать милліоновъ рублей, не включая тутъ потерю людей, которая выше всякой денежной оцѣнки; съ другой же, когда извѣстно НАМЪ учинилося, что Порта Оттоманская начинаетъ исправлять верховную власть на земляхъ Татарскихъ, и имянно: на островѣ Таманѣ, гдѣ, чиновникъ ея, съ войскомъ прибывшій, присланному къ нему отъ Шагинъ-Гирея Хана съ вопрошеніемъ о причинѣ его прибытія, публично голову отрубить велѣлъ и жителей тамошнихъ объявилъ Турецкими подданными, то поступокъ сей уничтожаетъ прежнія НАШИ взаимныя обязательства о вольности и независимости Татарскихъ народовъ; удостовѣряетъ НАСЪ вящше, что предположеніе НАШЕ при заключеніи мира, сдѣлавъ Татаръ независимыми, не довлѣетъ къ тому, чтобъ чрезъ сіе исторгнуть всѣ поводы къ распрямъ, за Татаръ произойти могущіе, и поставляетъ НАСЪ во всѣ тѣ права, кои побѣдами НАШИМИ въ послѣднюю войну пріобрѣтены были и существовали въ полной мѣрѣ до заключенія мира; и для того, по долгу предлежащаго НАМЪ попеченія о благѣ и величіи отечества, стараясь пользу и безопасность его утвердить, какъ равно полагая средствомъ навсегда отдаляющимъ непріятныя причины, возмущающія вѣчный миръ между Имперіями Всероссійскою и Оттоманскою заключенный, который МЫ навсегда сохранить искренно желаемъ, не меньше же и въ замѣну и удовлетвореніе убытковъ НАШИХЪ рѣшилися МЫ взять подъ державу НАШУ полуостровъ Крымскій, островъ Таманъ и всю Кубанскую сторону.
    Возвѣщая жителямъ тѣхъ мѣстъ силою сего НАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО манифеста таковую бытія ихъ перемѣну, обѣщаемъ свято и непоколебимо за СЕБЯ и Преемниковъ Престола НАШЕГО, содержать ихъ наравнѣ съ природными НАШИМИ подданными, охранять и защищать ихъ лица, имущество, храмы и природную вѣру, коей свободное отправленіе со всѣми законными обрядами пребудетъ неприкосновенно; и дозволить напослѣдокъ каждому изъ нихъ состоянію всѣ тѣ правости и преимущества, каковыми таковое въ Россіи пользуется; напротивъ чего отъ благодарности новыхъ НАШИХЪ подданныхъ требуемъ и ожидаемъ МЫ, что они въ счастливомъ своемъ превращеніи изъ мятежа и неустройства въ миръ, тишину и порядокъ законный потщатся вѣрностію, усердіемъ и благонравіемъ уподобиться древнимъ НАШИМЪ подданнымъ и заслуживать наравнѣ съ ними Монаршую НАШУ милость и щедроту.
    Данъ въ Престольномъ НАШЕМЪ градѣ Святаго Петра, Апрѣля 8 дня отъ Рождества Христова 1783, а государствованія НАШЕГО въ двадесятъ первое лѣто.
    На подлинномъ подписано собственною ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою тако:
    «ЕКАТЕРИНА.»


    Источникъ: [Высочайшій Манифестъ о принятіи полуострова Крымскаго, острова Тамана и всей Кубанской стороны, подъ Россійскую Державу.] — СПб.: Печатанъ при Сенатѣ, 1783. — 3 с.

    * * *

    [ДАЛЬШЕ...]
    Манифест Екатерины II о принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу

    8 апреля 1783 года

    [ДАЛЬШЕ...]
    В прошедшую с Портою Оттоманскою войну, когда силы и победы оружия Нашего давали Нам полное право оставить в пользу Нашу Крым, в руках Наших бывший, Мы сим и другими пространными завоеваниями жертвовали тогда возобновлению доброго согласия и дружбы с Портою Оттоманскою, преобразив на тот конец народы Татарские в область вольную и независимую, чтоб удалить навсегда случаи и способы к распрям и остуде, происходившим часто между Россией и Портою в прежнем Татар состоянии. Не достигли Мы однако ж в пределах той части Империи Нашей тишины и безопасности, кои долженствовали быть плодами сего постановления. Татара, преклоняясь на чужие внушения, тотчас стали действовать вопреки собственному благу, от Нас им дарованному.


    Избранный ими в таковой перемене бытия их самовластный Хан был вытеснен из места и отчизны пришлецом, который готовился возвратить их под иго прежнего господства. Часть из них слепо к нему прилепилась, другая не была в силах противоборствовать. В таковых обстоятельствах принуждены Мы были для сохранения целости здания, Нами воздвигнутого, одного из лучших Наших от войны приобретения, принять благонамеренных Татар в Наше покровительство, доставив им свободу избрать себе на место Сагиб-Гирея другого законного Хана и установить его правление: для сего нужно было привести военные силы Наши в движение, отрядить из них в самое суровое время знатный корпус в Крым, содержать его там долго, и, наконец, действовать против мятежников силой оружия; от чего едва не возгорелась с Портою Оттоманскою новая война, как то у всех в свежей памяти. Благодарение Всевышнему! Миновала тогда сия гроза признанием со стороны Порты законного и самовластного Хана в лице Шагин-Гирея.

    Произведение сего перелома обошлось Империи Нашей не дешево; но Мы, по крайней мере, чаяли, что оное наградится будущею от соседства безопасностью. Время да и короткое воспрекословило, однако ж, на деле сему предположению.

    Поднявшийся в прошлом году новый мятеж, коего истинные начала от Нас не скрыты, принудил Нас опять к полному вооружению и к новому отряду войск Наших в Крым и на Кубанскую сторону, кои там доныне остаются: ибо без них не могли бы существовать мир, тишина и устройство посреди Татар, когда деятельное многих лет испытание всячески уже доказывает, что как прежнее их подчинение Порте было поводом к остуде и распрям между обеими Державами, так и преобразование их в вольную область, при неспособности их ко вкушению плодов таковой свободы, служит ко всегдашним для Нас беспокойствам, убыткам и утруждению войск Наших.

    Свету известно, что имев со стороны Нашей столь справедливые причины не один раз вводить войска Наши в Татарскую область, доколе интересы Государства Нашего могли согласовать с надеждою лучшего, не присвоили Мы там себе начальства, ниже отомстили или наказали Татар, действовавших неприятельски против воинства Нашего, поборствовавшего по благонамеренным в утушение вредных волнований.

    Но ныне, когда с одной стороны приемлем в уважение употребленные до сего времени на Татар и для Татар знатные издержки, простирающиеся по верному исчислению за двенадцать миллионов рублей, не включая тут потерю людей, которая выше всякой денежной оценки; с другой же, когда известно Нам учинилось, что Порта Оттоманская начинает исправлять верховную власть на землях Татарских, и именно: на острове Тамане, где чиновник ее, с войском прибывший, присланному к нему от Шагин-Гирея Хана с вопрошением о причине его прибытия, публично голову отрубить велел и жителей тамошних объявил Турецкими подданными; то поступком сей уничтожает прежние Наши взаимные обязательства о вольности и независимости Татарских народов; удостоверяет Нас вящше, что предположение Наше при заключении мира, сделав Татар независимыми, не довлеет к тому, чтоб чрез сие исторгнуть все поводы к распрям, за Татар произойти могущие, и поставляет Нас во все те права, кои победами Нашими в последнюю войну приобретены были и существовали в полной мере до заключения мира; и для того, по долгу предлежащего Нам попечения о благе и величии отечества, стараясь пользу и безопасность его утвердить, как равно полагая средством навсегда отдаляющим неприятные причины, возмущающие вечный мир между Империями Всероссийскою и Оттоманскою заключенный, который Мы навсегда сохранить искренно желаем, не меньше же и в замену и удовлетворение убытков Наших решились Мы взять под державу Нашу полуостров Крымский, остров Таман и всю Кубанскую сторону.

    Возвещая жителем тех мест силою сего Нашего Императорского манифеста таковую бытия их перемену, обещаем свято и непоколебимо за Себя и Преемников Престола Нашего содержать их наравне с природными нашими подданными, охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенно; и дозволить напоследок каждому из них состоянию все те правости и преимущества, каковыми таковое в России пользуется; напротив чего от благодарности новых Наших подданных требуем и ожидаем Мы, что они в счастливом своем превращении из мятежа и неустройства в мир, тишину и порядок законный потщатся верностью, усердием и благонравием уподобиться древним Нашим подданным и заслуживать наравне с ними Монаршую Нашу милость и щедроту.

    Полное собрание законов Российской Империи, Т. XXI, №15.708.